Имя, фамилия и псевдоним: Балиан, Балиан Двиннен, сэр Балиан
Раса и пол: Формально - бретон, по факту - бретон\имперец\норд. Мужчина.
Знак и возраст: 9-ый день месяца Огня Очага 181-го года. 22 года. Знак Леди
Род занятий: Странствующий Рыцарь.
Вероисповедание: Девятеро. Особое предпочтение отдает Стендарру.
Внешность:
Рост — 177 см.
Цвет глаз — золотисто-карий.
Тип, длина и цвет волос — темно-каштановые, прямые, почти до плеч.
Отличительные черты — внимательный, но мягкий взгляд. неизменная щетина с тех пор исполнилось шестнадцать. Немного пафосная и претенциозная манера говорить.

Биография:

Долгий закат яркой звезды.
Изменчивы фортуны мира. Те, кому на роду написано быть вершителем судеб тысяч людей и меров, чьи предки своим умом и отвагой снискали славу и почет, вдруг в одночасье, волею сил, что не поддаются пониманию, оказываются изгнанниками вдали от родового дома. Что остается для таких людей? Горечь, воспоминания о славе предков и острое желание вернуть то, чего они лишись. Из поколения в поколение воспоминания тускнеют, становятся легендами, сказками на ночь для детей. Горечь утихает под давлением быта, а жажда вернуть былую славу отступает перед новыми проблемами, которыми мир не устает снабжать своих обитателей.
Так произошло и с баронами некогда суверенного и сильного баронства Двиннен. Было время, когда славный Отрок Двиненн разбил флот самого Узрпатора Каморана в сражении Огненных Волн. Тогда род Двиннен был королевским, не в титуле, но в полноте власти в своем государстве. Боги ли, Судьба или чья-то злая воля – «Преображение Запада» изменило неисчислимые тысячи судеб. Не стал исключением и род Баронов Двиннен, вот только едва ли кто-либо из них и их потомков без горькой усмешки назвал бы случившееся «Чудом Мира». В один день Даггерфолл поглотил их владения, сделал их изгнанниками на своей собственной земле.
В то время главой рода был человек не самый дальновидный, равно как и не наделенный отвагой и волей своего славного предка, флотоводца Отрока. Он, Варас, Барон Двиннен в изгнании, обратился к Императору Уриэлю VII Септиму за справедливостью и восстановлением своих прав на потерянное королевство. Однако, Император, будучи не в пример просителю человеком мудрым и рассудительным, менее всего хотел возобновления непрерывных войн и конфликтов среди мелких государств залива Илиак, и потому отказал Варасу, пожаловав тому, впрочем, поместье и земельный лен на юго-востоке Золотого Берега, неподалеку от Анвила. Не имея иного выхода кроме как подчиниться воле Императора, Варас Двиннен с семьей удалился в свое новое владение, которое не было и одной сотой от потерянного баронства.
Потомки Вараса, начиная от его сына, Бранда, посвятили себя древним рыцарским традициям своего рода, восходящим к легендарному ордену Ворона, столь чтимому некогда на всей территории Хай Рока. Сменив титул Баронов на скромное рыцарское «сэр», они принимали участие во всех конфликтах и потрясениях последующих лет как странствующие рыцари и рыцари Имперского Легиона. Кризис Обливиона опустошил владения рода и оставил от поместья лишь дымящееся руины, на восстановление которых ушло почти все состояние рода, привезенное из Хай Рока. Междуцарствие Грозовой Короны, когда род Двиннен поддержал законного, на их взгляд, претендента на Рубиновый Трон, приближенного покойного канцлера Окато Эддара Олина, поставило бретонских аристократов на грань вымирания. Тогда лишь милость Тита Мида, коловианского военачальника, а впоследствии Императора Тита Мида I спасла род от потери не только того клочка земли, что оставался в их владении, но и от полного упадка рода. Престарелый Бранд Двиннен преклонил колено перед новым Императором Тамриэля и поклялся в верности новой династии, однако никто из потомков Отрока Славного больше никогда не вступали в Легион.

Темнейший час.

30-ый день месяца Начала морозов, 4Э 171 застал Готрида , младшего из троих сыновей сэра Амори Двиннена, в Корроле. В то время, когда войска Доминиона жгли его отчий дом, что так неудачно оказался на пути армии леди Аранеллии, он принимал свои шпоры и рыцарский обет в храме Стендарра. Едва весть о начале войны достигла Коррола, Готрид без раздумий присоединился к волонтерам, что сотнями стекались в расположение Легионов. Остаток 171-го года и весь 172-ой он провел в непрерывных боях на берегах Нибена и озера Румаре в составе сводных кавалерийских отрядов, то прикрывая фланги Легионов, то совершая рейды в тыл наступающих сил Доминиона. В тот самый день, когда за успешную атаку на альтмерских и каджитских фуражиров в районе Врат Пелла Готрид получил под свое командование волонтерский отряд легких всадников, на стенах Анвила погибли под ударами альтмерских мечей его отец и оба брата. Весть о том, что он стал главой своего рода и единственным живым потомком Отрока Славного, пришла к нему в виде новости о падении Анвила и Кватча лишь несколько месяцев спустя вместе с немногими уцелевшими беженцами. Не имея никаких свидетельств, он точно знал, что ни его отец, ни братья не стали бы бежать от боя, не бросили бы город без защиты. Однажды сбежав из Хай Рока, мужчины рода Двиннен более не повторяли бесчестье Барона Вараса.
Весь 173-ий год, сэр Готрид Двиннен сражался и отступал вместе Легионами, пока, наконец, в 174-ом войска лорда Наарифина не окружили Имперский Город с трех сторон. Сэр Готрид прорывался из города вместе с Императором, а в 175-ом в ходе битвы Красного Кольца вместе с скайримскими легионами генерала Джонны сдерживал атаки альтмеров с южного направления, пока Император штурмовал стены захваченного Имперского города с севера. В последний, пятый день битвы, за два часа до того, как захваченный лично императором лорд Наарифин был вывешен на вершине Башни Белого Золота, словно устрашающее знамя победы имперского оружия, сэр Готрид получил тяжелое ранение в грудь. Хоть тот пятнистый каджит и заплатил за это жизнью, глубокая рана отравленным копьем и запоздалая помощь целителей из Легиона навсегда подорвала здоровье еще молодого рыцаря. Почти год он провел в храме Кинарет, спешно восстановленном среди разрухи Имперского Города, но даже искусство жрецов не вернуло его телу былую силу и крепость.
Вернувшись в свое поместье в Анвиле, он нашел лишь обгоревшие руины, которые облюбовала шайка голодранцев-мародеров. Один вид рыцаря на боевом коне, в броне и с оружием заставил их бежать без оглядки. Если бы они только знали, что этот могучий с виду воин не способен даже поднять свой щит до плеча..
Сэру Готриду пришлось заложить свою землю и влезть в огромные долги, чтобы отстроить заново свое родовое гнездо. Те скромные доходы, что он получал от поместья, ровно как и закопанный предками в подполе усадьбы сундучок с золотом никак не могли покрыть даже тех процентов, что ежегодно требовали набиравшие силу ростовщики портового Анвила. Все это только ухудшало и без того подорванное здоровье рыцаря. Единственной радостью в его жизни была молодая жена, бретонка Морри Ормин, бывшая послушница храма Кинарет, что ухаживала за Готридом весь год, проведенный им в госпитале при храме. Радость его удвоилась, когда в 180-году она забеременела. Те девять месяцев счастливого ожидания были лучшими в жизни рыцаря и его жены, и даже бремя неподъемных долгов не могло омрачить их счастья. Но у богов своя ирония и они никогда и ничего не дают, не требуя платы. Девятого дня месяца Огня Очага 181-го года Морри Двиннен умирает при родах, подарив мужу здорового ребенка. Сына. Готрид дает ему имя Балиан. На старом бреттике это имя означает «надежда».

Отломанная ветвь искалеченного древа.

Балиан рос здоровым и сильным ребенком, с живым и пытливым умом. Вся нерастраченная любовь отца от короткого, но счастливого брака в полной мере досталась юному отпрыску древней фамилии. Впрочем, выражалась она отнюдь не в потакании детским капризам и перманентном утирании аристократического носа. С самого раннего возраста, Готрид растил из сына наследника, достойного имени рода Двиннен. Нашел деньги на учителя грамоты и счета, сам обучал верховой езде и владению оружием. Вечерами Готрид рассказывал сыну историю рода и наставлял в рыцарских воинских обычаях.

- Где бы ты ни был, с кем бы ни был и куда бы не шел, ты всегда и прежде всего – рыцарь.  – заповедь, так часто произносимая отцом укоренилась так прочно, что порой мальчик слышал эти слова даже во сне. Ложился спать и проспался с этими словами.

Когда Балиану было десять лет, его отец женился во второй раз. Любви было мало в этом браке, если вообще была. Супруга, дочь ростовщика, что желал престижа ради породниться с древней знатной фамилией, была тем условием, на котором банкир был готов порвать закладную на землю и выкупить все долговые расписки Готрида у прочих кредиторов. Будучи женщиной в равной мере недалекой и избалованной, она относилась к Балиану с холодным равнодушием. Нельзя сказать, что с утра до вечера поглощенный учебой и воинскими упражнениями  мальчик сильно страдал от этого. Он любил отца, знал, что отец любит его, и ему этого было достаточно. Кроме того, с рождения усидчивый и терпеливый, он легко сносил пренебрежение и редкие не слишком умные замечания мачехи. Равнодушие дочери ростовщика и сдержанная почтительность сына рыцаря вполне устраивали всех троих обитателей усадьбы.
Все изменилось с рождением первого ребенка от второго брака. Теперь Балиан стал не просто легким шумом в симфонии жизни мачехи, но препятствием для ее собственного сына к получению наследственного права на землю и усадьбу. Разумеется, ростовщик поддержал свою дочь. Не только словом, но и делом, как водится у людей его профессии. Сразу всплыли долговые расписки Готрида, якобы давно уничтоженные и забытые, по которым уже набежали такие проценты, что хватило бы на постройку небольшой копии Башни Белого Золота размером с половину Анвила. При всех воинских талантах рыцаря, лавировать в предательских водах долгов и кредитов он умел так же плохо, как деревенский норд изображать бретонский куртуазный маньеризм.  Первым же требованием супруги было назвать ее сына наследником рода. Готрид долго колебался и как мог оттягивал момент принятия решения. Но так не могло продолжаться вечно. В день, когда Балиану исполнилось пятнадцать лет, а сыну мачехи три, рыцарь уступил требованиям жены и ее отца. В конце концов, второй сын был так же его крови, как и Балиан. Условием Готрида была оплата обучения Балиана в храме Стендарра в Корроле, где служил его давний, еще со времен Великой Войны, друг – редгард и бывший рыцарь Легиона, что принял сан священника в храме, Аззан. Ростовщик, следуя просьбе дочери, согласился без долгих раздумий.
Так, в пятнадцать лет, Балиан покинул родовое гнездо, что уже больше не было его наследным правом. Это была воля его отца, потому он не спорил. Следующие семь лет Балиан провел в храме Стендарра в Корроле, где Аззан принял его, как сына. Он был честным и добрым человеком, отменным воином и хорошим рыцарем, но в глазах юного Двиннена редгард был лишь бледной тенью отца. Уроки Аззана не ограничивались одними лишь наставлениями в вере и полевой медицине, практикуемыми адептами Стендарра. Он продолжил обучать Балиана владению мечом, копьем и навыками верховой езды. Каждое утро начиналось с изнурительного бега в полном кольчужном доспехе вокруг городской стены. Каждый вечер до полуночи был посвящен изучению заклинаниям Школы Восстановления, как защитным, так и исцеляющим. Аззан, как и положено служителю Стендарра разделял взгляды Готрида относительно целей истинного рыцаря, а потому каждый седьмой день каждого месяца Балиан выезжал за стены города вместе с патрулем стражи, что не раз заканчивалось стычками с бандитами, магами-отступниками и прочими темными личностями, что портят жизнь порядочным людям. Когда мог, Балиан старался не отнимать жизнь у побежденного врага, но не доводил милосердие к врагу до абсурда. Простую солдатскую аксиому «хороший враг – мертвый враг» он понимал, но не принимал, как единственно верную.
Обучение при храме не сделало его подобием монаха. Во многом тому способствовал Аззан. Он считал, что рыцарь, который пьянеет от стакана вина – плохой рыцарь. Дуб и Патерица, один трактиров Коррола, видал немало их веселых вечеров и пьяных песен. В Корроле Балиан обзавелся десятком хороших друзей, большей частью из числа городских стражников, тех самых, с кем не раз ходил в патруль. Один из них, босмер Инделор, после случая в Великом Лесу, когда Балиан закрыл его магическим щитом от брошенного культистом Молаг Бала огненного шара, не зная, как еще отблагодарить парня, стал давать ему уроки стрельбы из лука, в которых тот немало преуспел. Другой, бретон-полукровка Синрик, учил его играть на лютне, дабы «кадрить мазелей не одним только смазливым лицом, да храмовыми проповедями». Часты были вечера и ночи, когда Балиан запирался в храмовой библиотеке и взахлеб зачитывался книгами о подвигах рыцарей прошлого. Больше всего на него произвели впечатление истории о Пелинале Вайтстрейке, Чемпионе Сиродиила и Божественном Крестоносце.
Свои двадцать два года он встретил, будучи умелым воином, превосходным наездником и, как он очень надеялся, хорошим рыцарем. В тот день, когда в Имперском Городе короновался первый за последние две сотни лет Драконорожденный Император Альва I, Балиан получил письмо от отца, где тот сообщал, что тяжело болен и просил сына приехать в поместье под Анвилом. Через два часа быстрых сборов, молодой Двиннен уже мчался по дороге на восток, чтобы обогнув Великий Лес попасть в Скинград и дальше через Кватч выйти к Анвилу. Отца он застал уже при смерти. Старая рана, возраст и бесконечные ссоры с женой окончательно подорвали здоровье старого рыцаря. Сил Готрида едва хватило на то, чтобы посвятить сына в рыцарский сан, передать ему свой меч и верительную грамоту о посвящении, скрепленную родовой печатью Двиннен, и благословить неизменным наставлением, прежде чем впасть в беспамятство умирающего.

- Где бы ты ни был, с кем бы ни был и куда бы ни шел, ты всегда и прежде всего – рыцарь.

Когда Балиан молился в маленькой часовне при усадьбе, мачеха пришла к нему со своим благословением.

- Пока жив твой отец, ты можешь оставаться здесь. Когда его не станет, ты возьмешь его меч, как он хотел, возьмешь лучшего коня из конюшен поместья, как он хотел, возьмешь его доспехи и полный кошель золота, как он хотел. И уедешь отсюда. Уедешь и больше никогда не вернешься. И никогда, никогда, слышишь, не посмеешь предъявить своих прав на это место. Как того хочу я.

Рано утром семнадцатого дня месяца Начала Морозов 203-го года 4Э, едва восходящее солнце зажгло линию горизонта на востоке алым пламенем зари, не стало сэра Готрида Двиннена, достойного потомка Отрока Славного. Его старший сын, но не наследник, сэр Балиан Двиннен поднялся в седло и покинул родовое поместье, чтобы никогда не вернуться. Он скакал во весь опор до самого Кватча и слезы высыхали на его лице под порывами встречного ветра. Чуть не загнав прекрасного белого скакуна, он влетел в Кватч и в первой же таверне надрался так, что с трудом добрался до кровати с клопами в соломенном тюфяке. Всю ночь ему снился отец, такой, каким он был в дни его детства: строгий, но справедливый, с вечно улыбающимися глазами.
Утро встретило Балиана головной болью, тошнотой и словами, такими привычными, но вдруг обретшими новый, до боли отчетливый смысл:

- Где бы ты ни был, с кем бы ни был и куда бы не шел, ты всегда и прежде всего – рыцарь.

Быть достойным отца, быть достойным предков, быть достойным имени, быть достойным рыцарем. Быть хорошим рыцарем.

Характер:

Балиан хочет быть хорошим рыцарем и эта та часть его, что всегда будет самой большей и самой весомой. Он всегда следует за своим обостренным чувством справедливости, даже тогда, когда это откровенно невыгодно и даже смертельно опасно. Отступиться от своих принципов для него  - все равно, что умереть. Свято чтит рыцарский кодекс, что с детства прививал ему отец. Это почитание, только усиленное за время пребывания в храме Стендарра, почти граничит с фанатизмом. Все та же вера в Стендарра указывает ему быть милосердным с врагами, впрочем, милосердие это простирается до известных пределов. Он никогда не откажет в помощи тем, кто попал в беду, особенно если помощь эта напрямую связанна с его навыками воина и целителя. И да, он честолюбив, даже, возможно, тщеславен. Однако, славы он желает «правильной» или, если угодно, «чистой». Такой, где он бы представал тем самым хорошим рыцарем. Еще лучше – идеальным. Впрочем, ханжой все это его не делает. Напиться и ночь напролет распевать песни в обществе друзей или просто приятной компании, тем паче, если компания эта сродни ему самому – все это про него. И, конечно, он наивен, как и любой юноша, которого жизнь еще не била лицом в грязь и дерьмо, коими полнится реальный мир. Наивен настолько, что если увидит разъяренную толпу, что преследует одного убегающего человека или мера, то встанет перед толпой и станет выяснять, в чем провинился этот человек. Вследствие строгого воспитания, а так же долгого пребывания в храме, начисто лишен аристократического зазнайства, какого можно было бы ожидать от отпрыска знатной фамилии, хотя нельзя отрицать, что он очень гордится своими древними корнями. Немногословен и терпелив, вследствие воспитания и знака, под которым родился.

Способности:
Физические — Силен, вынослив, ловок. Способен длительное время вести бой в доспехах. Отлично владеет мечом, копьем(особенно в седле), неплохо управляется с одноручной булавой, прилично стреляет из лука. Прекрасно владеет техникой блокирования ударов щитом.
Магические — адепт Школы Восстановления.
Прочие — превосходно владеет навыками верховой езды, читает и пишет на тамриэлике, способен соорудить ужин из подстреленной дичи, на зубок знает рыцарский кодекс ордена Ворона и молитвы Стендарру, немного играет на лютне, знаком с принципами азартной игры в кости. Владеет навыками немагической полевой хирургии на уровне новичка. Т.е способен обработать и зашить не слишком серьезные повреждения мышечной ткани, но не более того.
Имущество и личные вещи: превосходный стальной длинный меч, кавалерийское копье-лэнс, длинный лук, десяток стальных стрел, комплект кольчужных доспехов, усиленных стальными пластинами на животе, боках и плечах, белый боевой конь, высокое рыцарское седло, верительная грамота о посвящении в рыцари, 2000 септимов.


Связь: ЛС
Знакомство с миром:TES III-V, вики. Много вики.
Откуда узнали про проект:рпг топ
Цель игры:та же, что у всех.
Пробный пост:?

Отредактировано Балиан (2017-08-16 22:25:12)