Имя, фамилия и псевдоним:
Сцилла Авидия
Раса и пол:
Имперка, женщина
Знак и возраст:
19 лет, 1 руки дождя 184-го года, знак Маг
Род занятий:
Бродяжка, воровайка, маленькая лгунья, попрошайка, выдумщица, мелкая торговка.
Вероисповедание:
С тринадцати лет имеет тайного покровителя - Ноктюрнал.
Внешность:
Мать — нибенийка, отец — коловианец. Сцилла тонкокостна, телосложение правильное, характерна худоба. Девушка по-юношески чуть угловата. Кожа светлая. Прячет слепые бельма глаз под длинной челкой. Молчалива. Неторопливая. Неряшлива к самой себе оттого, что сама себя не видит, да и все равно уже.
Платья носит редко. Предпочитает штаны, высокие сапоги, наверх плащ и чтобы был велик по размеру. Одежда вытертая, на коленях и локтях могут быть заплаты.
Рост — 165
Цвет глаз — Бельмо на оба глаза: белые, почти мутные
Тип, длина и цвет волос — Прямые, темные, до пояса (собраны в косу обычно)
Отличительные черты — Сцилла слепая. Видит цветные сны (понятие цвета понимает, слепая не с рождения). Родинка на ладошке, глубокий шрам на щиколотке правой ноги, очень чуткие руки, кажущиеся живыми, будто живущими отдельной от девушки жизнью (компенсация отсутствия зрения: Сциллы пальцами познает мир), привычка смотреть собеседнику в глаза (Сцилла интуитивно определяет, где у собеседника глаза, попадание в 8 случаев из 10, для собеседника такое, хм, неприятно очень), может принюхиваться к собеседнику.
Биография:

Детство, свет (184-196)

Родилась в Кватче, в семье молодой кухонной женщины и пронырливого бизнесмена, ведущего дела с Гильдией воров. Мать об особенностях деятельности отца знала, но предпочитала не лезть и помалкивать. Молодая имперка была образцовой домохозяйкой, любящей женой и неплохой, хоть чуть недалекой (о чем Сцилла сможет рассуждать многим позже), матерью. Девочка росла, окруженная заботой, нужды не знала ни в чем и никакого рода тяготами не была обременена, была тихоней и редко плакала.

Когда Сцилле исполнилось четыре года, отец привел в дом Фаустина. Сцилла плохо помнит себя в том возрасте, но девочка сблизилась с братом легко и быстро. Фауст помогал, с Фаустом всегда было интересно и весело. И тепло, как с мамой и папой.
Куда бы Фаут не уходил, Сцилла всегда знала, что он вернется.

Девочкой Сцилла была болтлива и весела, обаятельная и ладная Сцилла легко сходилась с людьми, хоть годам к семи сообразительная Сцилла стала задумываться о смысле жизни, неравенстве социальных ролей и полукровках (видя как нелегко приходится порой брату).

Вынужденное разлучение с братом Сцилла переносила очень тяжело. Тогда же стал являть себя спесивый и упрямый характер.
Чтобы увлечь дочь, Юлиана стала обучать Сциллу алхимии. Тогда же Сцилла стала заниматься еще и с учителем, обучаясь чтению и письму. Именно из рассказов первого учителя Сцилла узнала о Ноктюрнал. И с тех пор Сцилла словно потеряла покой. Таинственная и могущественная даэдра, владыка теней, дающая смертным удачу — у маленькой Авидии от страха стыла в жилах кровь, но тем лишь интереснее.

В семейные дела маленькую Сциллу не слишком посвящали, предпочитая заботиться и оберегать, хоть, конечно, Сцилла всегда все понимала, чувствовала людей рядом, их настроения.

Когда бизнес собаководов пошел в гору, Сцилла стала заниматься магией с учителем (Иллюзии и Изменения).
Его звали Альдус и он был высоким эльфом до кончиков ушей. Его нашел отец, разорившись на частные уроки волшбы для любимой дочери. Учитель имперке не нравился, у Сциллы к тому времени уже сформировалось предвзятое отношение ко всем альтмерам, слишком часто имеющим претензии к ее брату из-за его происхождения и бизнеса. Цилла упорно видела в Альдусе соглядатая, но тот, преисполненный чувства собственного достоинства, все же учил ее. А магия имперке пришлась по душе. Держа дистанцию с наставником, она постепенно развила способности. Учитель, в отличие от предыдущего наставника, не трогал историю и политику, но с удовольствием рассказал многое о создании Нирна, углублялся в мифологию и крупные магические происшествия в мире.

Также Альдус продолжил дело Юлианы и показал много новых алхимических приемов. Однажды и вовсе расщедрился: преподнес ученице в подарок отличный набор алхимических аппаратов, с которыми, правда, она еще не доросла заниматься. Так бдительность имперки была усыплена. Напрасно.

Альдус действительно приглядывал за домом Авидиев изнутри, представившись всем как независимый исследователь из столицы и умолчав о том, что является также талморским агентом. Зело размечтавшись по хрусту шейных позвонков ушлых отца и сына, агенты в городе приставили к семье альтмера, тщательно спланировав всю операцию. Не Цилла сболтнула и никто другой из домашних, а только он все же пронюхал подробности ведения дел Фауста и Флавия. Он же дал наводку своему брату, контролирующему поставки в Кватче, на очередной проплаченный досмотр, для которого и было организовано обнаружение ереси — чтобы наверняка расправиться с недругами.

Пора взрослеть, детка (196-199)

Сцилла думала, что не переживет заключение брата. Удушающая тоска и всепоглощающее чувство вины (она могла предупредить, она ведь чувствовала, знала!).

И беды посыпались на семью Авидиев одна за другой. Разорение. Уход отца. Юлиана, не желающая влачить нищенское существования, не желающая оставаться покинутой, заключила сделку с даэдра и, собрав вещи, покинула дом (Сцилла знает о сделке, слышала разговор матери и Клавикуса Вайла).

Сцилла перестала чувствовать опору под собой, незыблемую опору людей рядом, семьи. Семьи не стало. Сцилла по существу осталась одна, со своими детскими страхами, переживаниями, со всем. Одна.

Флавий, как и просила Клавикуса Вайла Юлиана, вернулся. Истекающего нехорошей темной кровью отца семейства доставили под покровом ночи какие-то бродяги. Пребывающая в состоянии шока Цилла как смогла залатала папашеньку припарками собственного изготовления, но то ли ее сил не хватило на полноценное оздоровление, то ранение в печень - явление слишком серьезное, но тот стал явственно загибаться. Последний рубеж, ознаменовавший полное разорение семейства, - выпотрошенные остатки приданого и проданная псарня - был преодолен, и теперь Авидии были без пяти минут нищими. Страшась полного одиночества, девочка оставила при себе двух любимых некогда братом собак и одного молодого песика, названного Рулетом за смешной хвостик, свернутый на манер поросячьего.

Тринадцатилетней Цилле пришлось самой решать проблемы с долгами отца и заботиться о поддержании его жизни. Она не стала его истязать вопросами о том, где он был и почему покинул семью - не хотела слышать оправданий. Цилла уже не любила отца ни капельки и относилась к нему, как к куску мяса, за которым волей-неволей приходится ухаживать. На нее резко и шумно навалилась взрослая жизнь: помочь было некому. Она искала подработки, но с членами ее фамилии все еще никто не желал знаться, поэтому все, что могла Сцилла, это петь и играть на лютне на улицах города. Те, кто еще вчера с ней носился наперегонки по всему Кватчу, теперь насмехались, глядя на новое амплуа белоручки Авидии. Зато она стала ближе к самому низшему классу и у нее, как ни странно, появились действительно полезные товарищи среди бездомных детей и прожженных попрошаек. Особенно сблизилась девочка со старым каджитом по имени Й’Раша, который больше всех других рассказывал ей байки и легенды о Гильдии воров и Ноктюрнал. А однажды, решив, что девочка того достойна, показал ей святилище Императрице тени в своей ночлежке - единственное, что было достойно внимания в этих стенах. К нему Цилла стала частенько заглядывать и возносить нехитрые молитве обожаемой даэдра.

Дом продолжали осаждать бывшие партнеры и конкуренты отца. Выплатить долги не представлялось возможным тринадцатилетней Сцилле. Сцилла оказалась на грани, повисла над бездной и...

Она сделала шаг (199-203)

Особенности ритуала вызова Ноктюрнал Цилла знала с ранних лет, начитавшись книг, наслушавшись своих новых друзей-оборванцев и докопавшись до знающих стариков из Гильдии. Собрать нужные для его проведения вещицы было не так уж трудно: свои запасы алхимические разворошила да подлизалась с монеткой к скользкому типу из попрошаек, чтобы нужный ингредиент раздобыл. Восьмого числа месяца Огня Очага Сцилла со всеми заготовками разместилась дома у Й’Раша, с которого была взятая клятва неразглашения, будучи полностью готовой к вызову даэдра и имея к ней точно оформленную просьбу.

    «- Зачем ты призвала меня, смертная?
    Цилла сглотнула, почувствовав себя очень жалко, сидящей на полу в грязном платье в окружении ритуальных элементов. Ноктюрнал возвышалась перед ней словно башня, статная и неумолимая. Вороны на ее плечах немигающим взором смотрели на организатора сего мероприятия.
    - Госпожа Ноктюрнал, взываю к твоей милости. Прошу, верни Фаустина Авидия домой, - пролепетала Цилла.
    - Что ты можешь предложить взамен?
    - У меня нет ничего, что я могла бы дать тебе, Императрица тени. Возьми то, что сочтешь нужным.
    Ноктюрнал помолчала несколько мгновений, словно размышляя. Ее лицо ничего не выражало.
    - Хорошо. Я решила. Твой брат вернется в скором времени. Но ты не увидишь его возвращения. Ожидай.»

    Растворение в воздухе Ноктюрнал - последнее, что увидела юная Сцилла. Загадочная даэдра забрала с собой девочкину способность видеть, и зашедший спустя некоторое время в ночлежку Й’Раша мог лицезреть сжавшуюся в комок Авидию, не шевельнувшуюся с момента окончания ритуала. Что ощущала Цилла - невозможно описать. Старый мудрый каджит сказал, что такова цена сделок с даэдра, но всему есть причины. Раз Ноктюрнал так пожелала, значит, Цилла не должна сомневаться в ее выборе.

    Дома ее ожидали ходьба на ощупь, бесконечные спотыкания о предметы, разбитые локти и коленки, оставленный без присмотра отец. Два инвалида в доме Авидиев кое-как продолжали жить. Флавий дураком не был. Он понял, какую глупость совершила дочь вслед за своей матерью, но у него было слишком мало сил на то, чтобы делать из опилок целое бревно. Он знал, что вернулся домой умирать, и теперь только того и ждал. Цилла была сама по себе.

    В первую неделю она чуть до смерти на расшиблась. Во вторую сердобольный Рулет уже предупреждал хозяйку лаем, а то и укусами о том, что та вот-вот покатится кубарем с лестницы. На третью дело пошло на лад: на кухне обнаружился длинный черенок от ухвата, которым можно было неплохо "прощупывать" местность. Все это время за домом кое-как приглядывал Й’Раша, не только испытывающий сострадание к девочке, но и нашедший ее в своем роде избранной Ноктюрнал. Он хлопотал по хозяйству, материально, впрочем, не способный помочь. С ним Цилла заново познакомилась с домом и улицей.

    Юная имперка полагала, что в день, когда вернется Фауст, все чудесным образом наладится. Но она сама от себя не ожидала такого тяжелого чувства, вдавливающего в пол, когда услышала голос брата. Было очень странно не видеть его, ведь именно желание увидеться держало ее все время до момента ослепления. А еще была невыразимая горечь. Брат вернулся на пепелище. Может, и не стоило ему видеть то, во что превратился его дом и семья. Й’Раша тихо удалился, оставив Циллу одну справляться с новой старой жизнью.

    Конечно, ситуация с возвращением Фауста в мгновение ока не наладилась. Втайне Цилла надеялась, что они уедут из проклятого Кватча, но у семьи совершенно не было денег на переезд, даже продажа дома вряд ли бы спасла. Флавий отошел к праотцам вскоре после приезда сына. Цилла на то почти не среагировала: этот болван, из-за которого у них, собственно, и было столько проблем, давно не беспокоил дочернее сердце. Он наверняка знал, по чьей милости в их дом перестали ломиться стервятники и как Сцилла лишилась зрения, но, кажется, всю правду Фаусту не рассказал. Это был последний его добрый поступок: неизвестно, как отреагировал бы брат на безумные выкрутасы тринадцатилетней сестрицы.

    Они зажили бедно, но понемногу справлялись. Первый этаж дома был сдан в аренду лавочнику, Фауст приносил чуть-чуть денег да еды, хотя, этого все равно было очень мало. Цилла же усердно занималась. Она уже приноровилась на ощупь работать с алхимическими аппаратами, по запаху определять ингредиенты и степень готовности зелья. Ее оставшиеся органы чувств сильно обострились, и девушка стала намного увереннее себя ощущать в пространстве. Кроме того, магия Изменения иногда помогала чуть вернуть зрение, световые пятна и хоть какие-то очертания окружающего мира (очень размытые) помогали ориентироваться на улицах. Это подтолкнуло ее к дальнейшему изучению магии. Только вот книг она читать не могла, а даже если бы и могла, то денег на них у нее не было. Как и на учителей. Так что пришлось шлифовать то, что уже имелось.

    Цилле иногда казалось, что если она протянет руку и пощупает воздух в доме, то без труда найдет в нем напряжение Фауста. Тот мужался как мог, но сестра понимала, что рано или поздно он впадет в депрессию, и тогда оба они потонут. Цилла приободряла его как могла, держала подальше от попоек и разборок, что, конечно, получалось плохо. Не раз и не два ей приходилось крепко прижимать его к себе и гладить по голове, пока он делал вид, что совсем не рыдает ей в рубашку. Фауст иногда мог впасть в истерику, и тогда Сцилла становилась скалой, об которую разбиваются волны: терпела, пережидала, утешала и иногда жестко приводила в чувство. За окном зрела революция, в стране наступили действительно тяжелые дни. Эльфы развили самую активную деятельность на памяти Сциллы, никем не сдерживаемые, и теперь существовала реальная угроза того, что ее брата прикончит обезумевший от ненависти люд.

    Так прожили они, опираясь друг на друга, несколько лет. Казалось, что они с Фаустом отдалились, но на деле оказались связанными друг с другом больше, чем то обеспечивали обстоятельства. Обстановка в стране накалилась до предела. Цилле больше не надо было подслушивать недовольный ропот горожан, теперь он гремел во все услышанное. И в один день город сошел с ума. Под раздачу попал и дом Авидиев, ведь там проживал отпрыск эльфийских кровей, а на первом этаже и вовсе работал полноценный эльф. Сжечь еретиков!

    Сцилла думала, что если не сгорит, то так от удушья умрет - это точно. Вход был заблокирован, а через окно слепой девушке с тремя собаками выбираться не вариант. Вовремя вернулся брат. Он спустил на улицу домашних, но сам здорово обгорел, а у имперки даже не было при себе хоть каких-то средств для лечения - все осталось в полыхающем доме. Потеряв свой последний клочок надежности и обретя сомнительное счастье идти на все четыре стороны, Авидии забились в щель и пережидали волнения. Цилла не знала, плакать ей или смеяться: проклятье над их семьей никуда не делось, и, вероятно, не денется, пока они не перемрут. Осталось только идти вперед: брату - куда глаза глядят, а ей - за ним.

Характер:
Сцилла большая (пришлось рано вырасти) и маленькая (она не разучилась верить). Клыкастый щенок со вздыбленной шерстью для тех, против кого. Мягкое счастье на ладошке для тех, с кем. Скрытная, осторожная, но может быть импульсивна. Не терпит прикосновений чужих (очень чувствительна). Упряма: если что-то задумала, обязательно сделает. Предпочитает действие бездействию, действует же чаще по наитию, в моменте "здесь и сейчас", спонтанно, а не запланировано. Мстительна. Мужественна (редко жалуется, даже брату, не выставляет слабости и увечье напоказ).
Любит ночь, потому что ночью все кошки серы, а все люди слепы.
Любит брата. Теперь по-настоящему (дорастает до понимания истинной любви). И с Фаустом Сцилла ведомая, а не ведущая.
Способности:
Физические — ловкая, бегает быстро, но недалеко (физическая выносливость не развита); укусить, стукнуть посохом, вывернуться из рукавов собственной одежды — на такое ловкая, в целом физически слабая
Магические — магия Изменения и Иллюзии (уровень: ученик), благодаря магии Изменения девушка иногда компенсирует собственную слепоту (тогда чуть видит мир пятнами света, размытыми очертаниями).
С десяти лет знакома с алхимией, на данный момент — уверенный специалист. Развивалась с разными учителями, но большую часть времени — самостоятельно. Ингредиенты крадет, выменивает, иногда покупает (может отказаться от ужина ради недостающей ноты зелья), часто в поиске полагается на брата. Всегда держит при себе несколько пузырьков с зельями: магические и физические силы сами по себе не восстанавливаются.
Прочие —  плетет косы, веревочки, лоскутные одеяла и разноцветные мандалы. Рисует угольком на стенах, не имея ни малейшего представления, что получается (всегда не то. что задумывала). Бытовые навыки развиты вполне. Плохо ориентируется на местности (слепая же). Поет, танцует (сама себе обычно), играет на губной гармошке. Говорит (читает, пишет) на языке имперцев — тамриэлике.
Имущество и личные вещи:
Сгоревший дом Авидиев в Кватче, потрёпанная одежда явно с чужого плеча, шерстяная накидка с капюшоном, длинный и чуть изогнутый в середине посох, когда-то бывший веткой ясеня, губная гармошка, поясные сумки с зельями и ингредиентами для зелий (пестик и ступка там же), небольшим количеством денег и необходимыми бытовыми принадлежностями для похода. Нож в нагрудных ножнах (заточка хорошая, но нож используется для бытовых целей, лезвие короткое, толщиной в два пальца — для боя нож не сгодится).
Всегда рядом собака Рулет.


Связь:
ЛС норм. Почта в профиле активна, пользуюсь. Легко делюсь множеством других контактов непосредственно с соигроками.
Знакомство с миром:
До сего дня ни имела ни малейшего понятия, но когда это меня останавливало?
Я способная и упрямая девочка, прогрызу, соображу и есть кому показывать/рассказывать.
Откуда узнали про проект:
Братиш Фауст рассказал)
Цель игры:
Играю для удовольствия, составляющими которого для меня являются три вещи: 1) дрожь перед, 2) абсолютное блаженство в процессе, 3) сытое довольство результатом.
Что касается персонажа... Хм. Быть рядом с братом, хоть изредка (но и отпустить, см. пробный пост). Поменьше заботиться о монетах и хлебе насущном тоже было бы хорошо. Ввязаться во что-нибудь эдакое. Проявить себя. Состояться.
Пробный пост:
Родной город позади. Они выбрались: грязные, побитые, но - живые. И свободные. По тракту опасно идти, у брата спина вся в ожогах, и они повернули в лес, где запахи конца жаркого лета, шелест листьев и травы. Что чувствует Цилла? Этого ли хотела, когда от горечи положения и унижения ненавидела родной дом? Может ли она действительно отпустить корни и лететь свободно — во тьму. Хочется ли ей назад? О чём думается, что видится её слепым глазам?

Ничего не осталось, только слезы. Она идет — они льют. Она сидит — они льют. Слезы невозможно унять. Словно душа собралась вытечь наружу.
Вся.
Чтобы оставить совсем сухую, жилистую, выносливую оболочку — такая ведь теперь нужна, верно?
Сцилла давно знает, как винится брат, хоть они об этом не говорят.
Винится.
Всегда.
Винится за то, на что она сама согласилась.
Того ли хотела? Того ли ждала?

Мягко опереться на руку, теплую. Чувствовать эту руку так, как никогда до этого — всею собой. Впитывать руку, съедать ее пальцами и душой, исходящей наружу слезами. Великий Исход.
Жалеет ли Сцилла? Теперь нет. Больше нет. Времени жалеть не осталось.
Сцилла гладит руку, и эта рука ей важнее тысяч домов.
Когда Сцилла устанет, она сядет, опираясь на спину, и эта спина важнее красивого платья или вкусного ужина.
Мелкое перестало существовать, перестало беспокоить, осталось Важное.

И в этом Важном...
Она любит брата и понимает, что сама — обуза для него. Кусок мягкого дерьма, никто, слепая малолетка, которой он вынужден быть поводырем. Она ненавидит его женщин и то, что он свободен, но... Она же ненавидит ту жизнь, что есть у них сейчас. И наслаждается каждым мигом в то время пока плетет свой новый замысел.
Сцилла замышляет представление. Шоу. Театр. Маскарад. Только для одного зрителя — Фауста. Она создаст для Фауста иллюзию. Сделает вид, что прозрела. Представит ему своего будущего мужа (плевать, кого, Сцилла найдет кого). Сцилла будет играть неделю, месяц, год, столько, сколько потребуется или до тех пор, пока магия не выжжет ее изнутри. Фауст станет свободен.

Вот что она задумала. И эту свою задумку Сцилла ненавидит. Сможет ли она когда-нибудь? Сцилла хочет думать, что она не кусок дерьма и сможет. А пока — можно дышать. И она вспоминает дышать. И тогда запахи леса наваливаются густой, душной завесой. Неведение. Абсолютная темнота. Страх. Она не видит много лет, но она все еще не научилась не видеть.
Невозможно привыкнуть к увечью.

Что сделает она, когда сможет отпустить Фауста?
Она уйдет к Нортюрнал, к Владычице, к Госпоже. Слепота не изменила отношения, слепота лишь упрочила эту связь, эту давнюю связь между Сцилл и... Пожалуй, нельзя так даже думать! Кощунственно! Госпоже не нужны связи, не нужна Сцилла, госпожа самодостаточна. А Сцилла не самодостаточна, Сцилла хочет, мечтает, лелеит и пестует надежду, что когда-нибудь сможет служить даэдра так, как никто ни до ни после.

У Сциллы за спиной и в руках пепелище.
А она, упрямая, хочет отстроить дворец! Великий дворец, чтобы потолочные перекрытия больше никогда не упали.
И все в том дворце будут счастливы. Когда-нибудь. Обязательно. Все-все.
А сейчас — чувствовать руку.
И слезы. Откуда в ней столько воды?

Отредактировано Сцилла (2016-12-21 22:48:03)